Конечно, если б он жил в цивилизованном обществе, он бы и сам постепенно цивилизовался и научился бы сомневаться, тревожиться и сожалеть, но, живя среди людей своего типа, он ни о чем не сожалел и послушно выполнял все приказания. И когда Схул потребовал дать ему камень, тот самый камень, Кафзех послушно его принес, да еще спросил, не маленький ли, потому что можно принести и побольше.

- Сейчас меня интересует другое, - сказал Следователь. - Меня интересует связь между появлением у вас этого врача и исчезновением экспоната.

- Но такой связи не существует, не может существовать!

- Напрасно вы так думаете. Эти врачи - такие фанатики. Недавно был случай, один привил себе рак, чтобы понаблюдать за ходом болезни. Не исключено, что вашему доктору для чего-то понадобился древний скелет.

- Он не хирург, он невропатолог.

- Это важное обстоятельство, - сказал Следователь и записал это обстоятельство. - Конечно, невропатологу все эти древности ни к чему. Он и смотреть не станет на ваши музейные экспонаты.

- Ну почему же не станет? Как всякий мыслящий человек... Он смотрел, я ему показывал.

- Когда почувствовали себя лучше?

- Да нет, не вчера... - Свидетель замолчал, чтобы не сказать лишнего.

- И что же его особенно интересовало? - спросил Следователь.

- Его интересовало все. Он говорил, что неравнодушен к вещам, которые несут на себе печать времени.

- Неплохо сказано. Ваш врач, видно, неглупый человек, я бы сам у него полечился, если б вы захотели меня ему порекомендовать. Но вы не хотите... Нет-нет, я не настаиваю, профессор, я вообще не очень доверяю врачам, особенно тем, которых интересуют древности... Так что же он вам еще говорил?

- Он говорил... - Свидетель задумался, вспоминая" - Он говорил, что история человечества похожа на историю запущенной болезни.

Следователь кивнул. Ему понравилось и само выражение, и то, как в нем удачно связывались медицина и история, намечая возможное соучастие в том деле, которое ему предстояло раскрыть.